Мама, Нелли Ивановна Кучумова, ушла из жизни 19 января 2022-го. «Ах!», – сказали особо приметливые знакомые, друзья и родственники, относящие себя к Православию, – «На Крещение!». Верила в Святую Троицу – женщина-коммунист, школьный преподаватель биологии с 40-летним стажем, 15 из которых возглавляла городское общество научного атеизма без отрыва от основной деятельности – педагогической работы в школе №10?
Безусловно, крещёная, родившись в беспартийной семье в селе Косино Зуевского района Кировской области 3 октября 1938-го. Рабочим посёлком при крупнейшей в РСФСР бумажной фабрике Косино стало в 1940-м, как местный Спасский храм с землёй сравняли. По воспоминаниям очевидцев: «До последнего часа, до подрыва отец Михаил, настоятель храма, службу служил». Так о том только соседки её мамы, Татьяны Ивановны Катаевой, поминали. Сама Татьяна, хоть и отмечала свой день рождения в Татьянин день (а не по паспорту), Богу не молилась, сыновей не крестила и вообще предпочитала помалкивать о судьбе своих родовых корней – «польских лыцарей» по материнской линии, что с 1864 по 1924 год существовали в режиме имперских репрессий.
Нелли не получила заслуженную золотую медаль за окончание школы лишь оттого, что «акт согласования» требовался в Кирове. При этом непременно вскрылся бы факт, что дочь «пропавшего без вести» в 1943-м под Сталинградом отца, училась в 9-10 классах бесплатно – не льготная категория, не тот официальный статус «гибели кормильца на войне».
После окончания Кунгурского сельскохозяйственного техникума – работа агрономом в колхозе «Путь коммунизма» в Очёрском районе, ожидание будущего мужа из армии (после трёхлетней службы) и поступление на заочный биофак ПГПИ. Дождалась и мужа, и сына, и соответствующего социального статуса, как член КПСС, с высшим педагогическим образованием. И тёплой, светлой гавани, достойной – красивой, умной, любящей женщины.
В 2021-м, при помощи друзей, мне удалось издать повесть «КНИГА». Её можно найти в Центральной городской библиотеке. Трудно определиться с жанром этого иллюстрированного текста. Скорей, это сборник журналистских очерков из жизни самых близких, родных и любимых – Кучумовых Нелли Ивановны и Геннадия Александровича, в прилагаемых обстоятельствах, большая и значимая часть из которых связана с жизнью города Чайковского.
Предлагаю фрагменты из Главы 6.
«В начале 2000-х, с тростью, так и не оправившегося после автомобильной аварии, занесло меня сдуру на журналистскую конференцию «Открытая Россия» в Москву. В отеле «Золотое кольцо» команда Ходорковского арендовала один из конференц-залов. В курительном холле гостиницы и произошла прелюбопытнейшая встреча.
Ко мне на инвалидной электроколяске, совсем не хилой японской сборки, из второго конференц-зала, где проходил международный симпозиум по IT-технологии, подкатил парень лет 25-ти.
– Извини, земляк, я тут случайно из вашего разговора понял, что вы из Перми. А я родом из Чайковского. Бывал там?
– Сам родом из Чайковского.
– Ух, ты! В какой школе учился?
– В десятой.
– Ух, ты! И я в десятой, – парень замялся, – только я, что называется – на дому. Полиомиелит. Учителя ко мне на дом приходили. Но аттестат у меня десятой школы.
– В десятой и моя мама работала. Преподавала биологию в старших классах.
– Нелли Ивановна! А ты, значит, Андрей, – и у парня внезапно на глазах появились слёзы и одновременно, пусть и растерянная, но радостная улыбка, – она мне про тебя рассказывала. Она, понимаешь, она очень многое для меня сделала. Она меня жить заставила.
Знал, что мама всегда охотно бралась за гуманитарную миссию эпохи социализма. Преподавала на дому детям-инвалидам и ботанику с зоологией, и географию, и химию. У неё богатая практика работы в провинциальных школах с постоянным дефицитом кадров. Даже выйдя на пенсию, она продолжала не один год заниматься с детьми на дому. И, поверьте, не жалкая штатная доплата горобраза тому причиной. Хозяин дома всегда получал прилично. Думаю, и сама мама не смогла бы сформулировать чётко, при своих врождённых качествах мышления, этот мотив. Это ей было просто в кайф.
Без особых усилий устанавливая эмоциональный контакт с учеником в режиме индивидуального обучения, она тут же получала в ответ детскую признательность и результат урока. Жизнь приобретала реальный смысл бытия – здесь и сейчас. И это лежало далеко от дежурных галочек в плановой документальности отчётности.
У отца, выросшего в крестьянской семье твёрдых православных традиций, с Богом отношения складывались легко, с деревенской хитринкой. У фабричной девчонки с богом – как-то всё через интеллект и глубокую личную нравственность. Достаточно вспомнить её роль в истории с моим одноклассником Александром Лебедевым. Вот где она проявила «сталь в глазах и в характере». Впрочем, эта ситуация имела плохой финал, но в жизни и в повести, всё одно – жизненная позиция, достойная восхищения, дарующая веру в социальную справедливость в противоречивом мире людей.
Глава 6, сопровождённая подзаголовком: «Откуда вы все голубоглазые такие?», рассказывает о приезде родителей ко мне в «учебку» на срочной.
«Фраза влетает в ткань повествования из 16 июля 1984 года с уст женщины-фотографа Самаркандского ателье. Она русская, в возрасте, очень уставшая и безразличная. Угрюмо построив из нас композицию «в три тела», возвращается к аппарату и молча, отчего-то долго смотрит в видоискатель. Вместо дежурного, мол, внимание снимаю, поднимает голову и с лучезарной удивлённой улыбкой на помолодевшем лице:
– И откуда вы все – голубоглазые такие?
– Из Чайковского! – задорно рапортует папа.
– Это город на Западном Урале, в Среднем Прикамье – мягко, с улыбкой уточняет мама.
Нам всем становится легко и радостно. Всем четверым».
Мама успела познакомиться с изданием «КНИГА». Однажды, будучи у них в гостях, увидел, как папа, нежно обнимая маму, негромко читает вслух. И они оба плачут. Завидев меня, вышедшего из кухни, мама поднимает голову и молча смотрит мне в глаза своим цветом чистого неба, в котором не осталось оттенка стали. Думаю, что это была ответная благодарность и нежность любви на безграничную благодарность мою, любовь и нежность к ней. Вопрос об отношениях мамы с богом, с которого начал свою поминальную речь, становится риторическим. «Небо – престол Мой, земля – подножие для Меня. Какой же дом вы можете Мне построить, какое место достойно, чтобы Я там пребывал»?
Андрей Кучумов
